- Содержимое по тегу: ГАИШ

kalser.ru Афоризмы о физике Содержимое по тегу: ГАИШ
по алфавиту (тэги)
Armstrong Bacon Бэкон Curie Кюри Hoefer Lightman Лайтман Алан Милн Александров Ампер Аристотель Бернулли Блок Борис Слуцкий Борн Брежнев Будкер Вернадский Виноградов И.М. Вольта Антонио Volta ВоронцовВельяминов Выгодский Высоцкий ГАИШ Галилей Гаршин Гейзенберг Геродот Гете Гильберт Гинзбург Гюйгенс Дарвин Декарт Дон Кихот Зейтц Капица Келдыш Кельвин Козьма Прутков Коперник Королев Костякова Курчатов Ландау Лейбниц Ленин Лихтенберг Ломоносов Луи Пастер Майкл Фарадей Макс Планк Маяковский Менделеев Мигдал Ньютон Паули Поль Дирак Пуанкаре Путин Пушкин Раушенбах Резерфорд Рентген Роберт Гров Россия в космосе Рэлей Уильям Гамильтон Фейнман Физика Китайгородский Ханнес Альфвен Шредингер Эйнштейн Эсхил Юкава Yukawa бор бродский герц космические миссии лаплас максвелл марс народное нейман нернст оппенгеймер паскаль перельман яков плонский политцер поэты о физике тесла тимирязев толстой ферми фрэнк заппа цингер чехов шокли уильям транзистор эдисон
aforism22_2013
источник: Е.Б. Костякова 60 лет работы в ГАИШ

8 декабря 2011 года, Ученый Совет ГАИШ Е.Б. Костякова 60 лет работы в ГАИШ.

Недавно – на этом же самом месте – я делала доклад на тему «50 лет работы в ГАИШ». Но – «недавно» - это в моем масштабе времени, т.е. это было 10 лет тому назад – 1 ноября 2001 г. Теперь уже приходится говорить «60 лет работы в ГАИШ». Я сейчас не могу вспомнить человека в институте, который мог бы сделать сообщение такого рода. Но дело, конечно, не в возрасте – многие люди за гораздо меньшее время сумели сделать неизмеримо больше! Непосвященные люди представляют себе астрономов либо как людей, « смотрящих в трубу» на какую-то звезду либо как ученых, сидящих за столами, книгами, погруженных в цифры и вычисления.

Но мы знаем, что астрономов (грубо говоря) можно разделить на «теоретиков» и «наблюдателей». Я отношу себя к последним. Обычным людям – нашу наблюдательную работу я описываю так: «Мы работаем как обезьяны или акробаты под куполом цирка. Но, в отличие от последних, мы работаем в темноте, на холоде и без страховки (часто в темноте перепрыгивая с одной стремянки на другую – от искателя к спектрографу. Конечно, потом мы обрабатываем свои наблюдения, делаем выводы, строим графики, пишем стать, докладываем результаты на семинарах и симпозиумах. Я могу сказать, что наблюдать я начала еще в 1937 году, когда в 5-ом классе сделала свой 30-кратный телескоп и на Собачьей площадке в Москве, где жила, наблюдала фазы Луны, спутники Юпитера, двойные звезды и т.п., зарисовывая это все цветными карандашами. Летом свою трубу я возила с собой, а штатив для нее сделала из лыжных палок. В то время я ходила в астрономический кружок при Московском Планетарии, а также в военно-морской кружок Дома Пионеров, так как хотела стать штурманом дальнего плавания, считая, что астрономия мне будет нужна для определения координат корабля.

Но эту идею пришлось оставить из-за ухудшения зрения. С ГАИШ’ем я познакомилась в том же 1937 году, когда нас снимали в кинохронику «Пионерия № 100». Мне предложили рассказать об устройстве Большого астрографа. Но я сказала: «пусть лучше Светлана»… Дело в том, что моя лучшая подруга, с которой мы 7 лет сидели за одной партой, была дочерью Н.И. Бухарина, который за месяц до этого был расстрелян, и мне хотелось хоть как-то поддержать свою подругу. В нашей арбатской школе вообще чуть ли не половина учеников тогда (1936-1937) осталась без отцов, а некоторые и без матерей. Тогда наш директор Иван Кузьмич Новиков, собрав в учительской педагогов, сказал: «Дети есть дети, и нужно, чтобы хотя бы в школе они не чувствовали себя ущербными». И учителя старались нас оберегать, часто с риском для жизни. Мы тоже старались поддерживать эту атмосферу. (Судя по некоторым книгам, в ряде других школ было совсем не так!)… А со Светланой мы дружили до самой ее кончины (в 2003 г), я переписывалась с ней, когда она в 1949-1953 гг. была в ссылке. Школу я окончила в г. Барнауле, в эвакуации в 1942 г.. Увидев там афишу Томского университета, где говорилось, что томский механико-математический факультет готовит работников обсерваторий, я решила, что вот такая работа как раз для меня. Вернувшись осенью 1943 г. в Москву, я на другой же день пошла на механико-математический факультет МГУ и поступила на 1 курс.

В то время нам читали лекции видные ученые : О.Ю. Шмидт, А.Я. Хинчин, Г. С. Ландсберг и другие профессора. Хочется отметить специфику мехмата военных лет: 1. некоторые группы состояли целиком из девочек, а немногочисленные мальчики были либо белобилетниками, либо инвалидами. 2. У нас почти не было выходных дней и каникул. Нас посылали в колхозы и совхозы, возить дрова и уголь для университета, иногда снимали с лекции, чтобы расчищать лед с трамвайных рельсов – и все это делали 17-18 летние девчонки! В конце войны в 1945 г. стали возвращаться раненые с войны – кто без руки, кто без ноги… В нашей математической группе были 2 студента, ослепшие на фронте, мы читали им лекции - свои записи лекций, учебников-то было мало! И эти студенты сдавали экзамены на круглые пятерки. Окончила университет я в 1948 году, попала в аспирантуру ГАИШ, а после защиты стала работать в ГАИШ, куда меня зачислили 1 ноября 1951 г.

Попала я сразу в отдел новых звезд и туманностей, созданный и руководимый Б.А. Воронцовым-Вельяиновым. Когда мы были еще студентами, у нас еще не было курсовых работ, а были только дипломные и госэкзамены. Поэтому мы ходили за нашими профессорами и просили дать нам какую-нибудь работу. Мы тогда вообще пропадали в ГАИШ и днем, и ночью, нас даже гоняли ночью с гаишевских крыш, где мы считали метеоры или измеряли на универсальных инструментах эфемериды пар Цингера. Летом 1945 г. я измеряла у Е.Я. Бугославской корональные лучи ( она тогда готовила докторскую диссертацию), а с 1946 г. на 3-ем курсе я попала к Б.А. Воронцову-Вельяминову и стала строить кривые блеска Новых звезд и измерять энергию выброса. Так что, поступив в ГАИШ, я попала к руководителю, у которого уже работала раньше.

Поскольку сейчас уже мало кто помнит наше старое здание (его я вспоминаю его с большой теплотой). Хочется напомнить об атмосфере, которая там царила. Тогда еще было мало сотрудников, многие жили в том же дворе обсерватории (П.П. Паренаго, Б.В. Кукаркин, М.С. Зверев, Набоков и др.). Мы знали всех детей сотрудников, устраивали для них елки. Конечно, мы ходили и на Ученый Совет и на все интересные доклады кафедр. Старое здание ГАИШ славилось своими праздничными вечерами. На них приходили иногда даже сотрудники других институтов. На этих вечерах ставились небольшие пьесы, в том числе и чеховские, разыгрывались шарады. Особенно распространенной была так называемая «игра в щетку». Участвовали все, начиная со студентов 3-го курса, а заводилами были П.П. Паренаго, Б.В. Кукаркин и П.Г. Куликовский. Из шарад особенно запомнились «на- яда» и «Везу-вий». В новом здании такую атмосферу сначала хотел восстановить Д.Я. Мартынов, но это как-то не прижилось. В старом здании и хозяйственная часть отличалась высоким уровнем.

Так, Е.Н.Васильева («тетя Лиза») – одна заменяла всю хозчасть института, это была настоящая некрасовская женщина, которая все умела делать – и крыши чинить, и цветники сажать (мавританский газон). Екатерина Ивановна Красовская – заведующая складом – снабжала нас необходимыми измерительными приборами. Инженер Николай Иванович Яковлев был таким специалистом, что мог заменить целую мастерскую. При ремонте какого-либо оборудования он всегда мог придумать какое-нибудь остроумное решение. Новая эпоха началась с переезда на Воробьевы (Ленинские) горы. Сам переезд в новое здание ГАИШ занял очень большой период времени (несколько лет), когда собственно научной работой некогда было заниматься. Приходилось следить за строительством, ходить по глине и искать прорабов, проверять расположение комнат, размещение панелей и розеток, а затем – упаковывать и перевозить инструменты, получать мелкое оборудование в различных учреждениях. Но оказалось, что пока строилось новое здание на Ленинских Горах, Москва так разрослась в южном направлении, что ночное небо на Ленгорах стало ярче, чем было на Пресне (за 5 минут фотопластинка получалась черной).

Поэтому особо остро встал вопрос о южной станции института (он поднимался и раньше бывшей молодежью ГАИШ, так как необходимый наблюдательный материал можно было получать лишь во время редких командировок на южные обсерватории страны. С большим трудом удалось пробить вопрос о строительстве южной станции и через нашу дирекцию, и через секретариат Генсека… Построить же ее удалось почти за 2 года (конец 1955 – 1958). Первая пластинка на 40-см астрографе была получена нами 26/27 апреля 1958 года. В строительстве принимали участие бригады ГОМЗ и механики ГАИШ, а также сотрудники ГАИШ Д.К. Каримова, Е.Б. Костякова, А. С. Шаров, Ю.И. Ефремов, Г.А. Пономарева, М.В. Савельева, О.Д. Докучаева, В.П. Архипова и др. Большую помощь оказал заместитель директора ГАИШ П.С. Солуянов. Можно сказать, что большинство наблюдательных работ звездников и астрофизиков были выполнены на нашей Крымской станции. Теперь же (увы!) она принадлежит другому государству и «висит в воздухе». Получается, что теперь мы теряем еще одну (первую!) южную базу, которую с таким трудом удалось построить. Моя научная работа велась по трем направлениям: 1. интегральный спектр Млечного Пути: удалось охватить весь МП, в том числе и его южную часть на э/с «Витязь».

Было установлено четкое различие звездного состава в отдельных звездных облаках МП. 2. планетарные туманности – особенно обнаружение и исследование переменных планетарных туманностей, которые ранее всегда считались постоянными объектами, 3. наблюдения спектров комет, когда они появляются. Все эти 3 направления объединялись единой методикой – абсолютной спектрофотометрией слабых протяженных небесных объектов, что стало темой моей докторской диссертации. Меня в свое время приглашали и в другие обсерватории (А.Б. Северный, Е.В. Фесенкова-Пясковская). Но мне наш ГАИШ всегда представлялся таким храмом науки, который я бы не обменяла ни на какой другой. Поэтому теперь, уходя из состава штата института, я не собираюсь терять связь с ГАИШ'ем, связь со своими давнишними друзьями. И, если я смогу что-то сделать для института, я с удовольствием это сделаю.

28 декабря 2011 г.

Источник: журнал Астрокурьер

Опубликовано в Великие физики

(новое окно)

Как ввести формулу
Работает только для формы "Добавить комментарий" к материалу:
будет [img]http://latex.codecogs.com/gif.latex?t^2[/img]

Коллекция афоризмов
TODAY IN SCIENCE HISTORY